А. А. Фокин «Вопрос о MONSTRUM MAGNUM в мировой мифологии: постановка терминологической проблемы»

Об авторе: кандидат исторических наук, доцент ФГБОУ ВПО ЧелГУ
Опубликовано: Фокин А. А. Вопрос о MONSTRUM MAGNUM в мировой мифологии: постановка терминологической проблемы // Третьи Лазаревские чтения: Традиционная культура сегодня: теория и практика. Челябинск, Челябинская государственная академия культуры и искусства. 2006. — Ч. 1. С. 129-133.

Исследователь, занимающейся сравнительным изучением фольклора и мифологии различных культур, сталкивается с рядом проблем терминологического плана. В первую очередь это касается перевода терминов. Конечно, лучше использовать аутентичные термины, функционирующие в языках, на которых рассказываются мифы. Так, при обращении к мифологии Монголии надо использовать термины монгольского языка, а при обращении к скандинавской мифологии — термины из скандинавских языков. Это позволит более чётко отслеживать общие и отличительные черты при сравнительном анализе. Поскольку под каждым конкретным термином мы будем понимать конкретный образ с особым набором отличительных черт.

Но следование первому пункту приводит к некоторому парадоксу. Если вычленять только отдельные, обособленные образы, сохраняя их индивидуальность, то очень сложно будет произвести отбор для сравнительного анализа. Поскольку необходимо создать идеальный образ некоторого существа, с которым будет в последствии сравнивать все остальные реально существующие образы. Совершено понятно, что идеальный образ не может полностью создаваться фантазией исследователя. Иначе исследователь будет изучать не образы мифологии, а свои представления о каком-то из мифологических образов. Значит, исследователь должен в процессе исследования при сборе и анализе материала выявить те общие черты, которые и создадут представления об идеальном образе. Получается, что вначале надо создать искусственную пустую оболочку, которую в ходе работы заполняется конкретным содержанием. В результате получится отправная точка, с помощью которой можно приступить к сравнительному исследованию различных мифологических образов, поскольку будем знать, что и с чем сравнивать. Будут созданы четкие критерия исследования, которые, хоть в какой-то мере предотвратят путаницу в работе. Позволит составить стройную классификацию и разобраться в совокупности различных мифологических образов и провести разумный сравнительный анализ.

В качестве такого объединительного термина для исследования ряда персонажей мифологий народов мира предлагаю использовать конструкт, получивший название «MONSTRUM MAGNUM», что в переводе с латыни означает «великое чудовище». Попытаемся обосновать введение данного конструкта в противовес сложившейся историографической традиции, где в качестве обобщающего термина используется «Дракон».

Вначале попытаемся разобраться, что понимается под термином «Дракон». «Дракон» этимологически выводится из греческого слова «drakon», означающего «остроглазый». Греки, похоже, называли драконом всякое крупное пресмыкающееся.[1] Но первоначально так называли змей, которые жили в храмах Асклепия. Но в ходе исторического развития значение термина приобрело некоторое другое значение. Вот как, например, предлагает определять дракона В. В. Иванов в своей статье: «Дракон — крылатый (летучий) змей, мифологическое существо, представлявшееся в виде сочетания элементов разных животных, обычно головы (часто нескольких голов) и туловища пресмыкающегося (змеи, ящера, крокодила) и крыльев птицы; иногда в состав такого комбинированного образа входили и части тела других животных (рыбы, пантеры, льва, козла, собаки, волка и др.)».[2] Возражение заключается в неправильности обобщения различных мифологических существ под термином «Дракон». Получается, что мы получаем два значения термина, а возможно, и больше. «Дракон» — одновременно и совокупность образов, и конкретный образ. Проблема заключается даже не в возможности путаницы, когда под совокупность будет пониматься отдельный образ и наоборот. А в проблеме распространения стереотипических представлении о «Драконе» на других мифологических существ. Если всех существ называют «драконом», то, значит, они должны укладываться в выше перечисленные критерии. Весьма большое количество существ отличается от того, что понимается под «драконом». Конечно, некоторые используют термин «Змей». Это термин более точно отражает ситуацию, и, если выбирать из этих двух, то приоритет будет у «Змея». Но и этот термин полностью не раскрывает ситуацию. Поскольку данный термин указывает на связь с миром рептилий. Но, во-первых, связь исследуемого образа с миром пресмыкающихся очень условна, особенно в ряде случаев. И, во-вторых «Змей» тоже несёт определенный информационный заряд. Представляется, что образ сложился благодаря совмещению нескольких животных. Главное место среди которых занимала, конечно же, змея. Но и тут происходит проблема абсолютизации представлении. Исследователь, замечая большое сходство со змеёй, для удобства начинает отождествлять два схожих, но разных образа. Что, как сказано выше, недопустимо. В этом плане надо особо оговорить ситуацию, связанную со Змеем-Горынычем. Действительно, в восточнославянской сказочно-былинной традиции он этимологически связан со змеем. Хотя, как будет показано дальше, его образ не совсем ясен и может трактоваться по-разному. При этом от аутентичной этимологии нам не куда деться. Возможно, это тоже повлияло на отечественных исследователей, которые стали очень широко трактовать данный термин.
Пока все доказательства против термина сложившейся историографической традиции и за новый термин были весьма призрачными и умозрительными. Попытаемся наполнить аргументацию конкретными примерами из мифологических систем различных народов. Для этого нам придётся продемонстрировать различие между образами, которые ранее объединяли под терминами «Дракон» или «Змей». И если в результате у нас получится несколько очень разнообразных образов, то это, на мой взгляд, наглядно продемонстрирует несостоятельность старых терминов. Осознавая, что новый термин может иметь свои недостатки, лучше всё-таки будет пользоваться им, чем нечёткими и двусмысленными старыми терминами. С новым термином хоть понятно, что речь идет о совокупности мифологических образов.

Плиний сообщает, что летом дракон охотно пьет слоновью кровь, потому что она холодная. Он внезапно нападает на слона и, обвившись вокруг него, вонзает в него клыки. Обескровленный слон падает на землю и умирает, также умирает и дракон, придавленный тяжестью своей жертвы.[3] Это подтверждает отождествления для античной традиции дракона и гигантского пресмыкающегося.

В Китае мы находим нескольких существ, которых Западная традиция называет драконами. Хотя сами китайцы четко разграничивают нескольких существ. Для них каждый из них обладает определенным набором уникальных черт. Так в «Бо я» (династия Вэй 220-265 гг. н.э.) сказано: «Имеющий чешую называется драконом Цзяо. Имеющий крылья называется драконом Ин. Имеющий рога называется драконом Цю. Не имеющих рогов называется драконом Чи»[4] Следует обратить внимание, что китайцы разграничивали «драконов» и змей. Для них это были разные животные. В источниках периода Чжоу читаем: «Драконы и змеи погружаются в зимнюю спячку, чтобы сохранить свою жизнь… Если дракон или змея не впадут в спячку, холод убьет их».[5] С одной стороны это указывает на родство змей и «драконов», поскольку у них протекают одни и те же биологические процессы. С другой стороны, проходит разграничение этих животных.

Другим примером доказуемого тезиса может служить персонаж грузинской мифологии ВЕШАПИ. В грузинском фольклоре зооморфные существа, «драконы». В древней Колхиде изображались в виде огромной рыбы. Что не соответствует традиционному представлению о драконе.

Таким образом, достаточно убедительно продемонстрировано несовпадение различных образов в рамках классификации предложенной традиционной историографии. Особенно хорошо это видно на примере китайской мифологической традиции, которая предоставляет большой ассортимент в плане наименований. Разнообразие существ объединенных под конкретным термином, в рамки которого они не вписываются, наглядно демонстрирует искусственность термина. Следовательно, как уже говорилось выше, необходимо отказаться от употребления термина «дракон» как обобщающего. Данный термин следует использовать в применении либо в его первоначальном значении в рамках античной традиции, либо для западноевропейских текстов средневековья. Поскольку тогда термин «дракон» начинает свое шествие как обозначение различных мифологических образов. Вызвано это было влиянием христианства, которое распространяло и унифицировало символы и образы. По этой причине происходит вытеснение терминов эпохи политеистических верований и замена их на универсальный христианский термин «дракон». И если для обозначения образов дохристианской эпохи лучше использовать аутентичные термины, то для христианской эпохи от термина «дракон» очень сложно освободиться. Поскольку дракон становится аутентичным термином, замена термина на какой-то другой термин будет являться ошибкой. В крайнем случае, можно брать термин в кавычки.

Исходя из всего выше изложенного, становится понятно, что употребление термина «дракон» требует большой осторожности. И сопряжено с опасностью неверного понимания термина, в силу перенесения ряда признаков с одного образа на другой. Всё это лишний раз доказывает необходимость введения новой терминологической дефиниции. И этой дефиницией может стать предложенный термин «MONSTRUM MAGNUM».

Литература:

[1] Борхес Х. Л. Книга вымышленных существ М. Азбука 1997. С. 48.
[2] Иванов В. В. Дракон // Мифы народов мира. М. 2000. Т. 1, С. 394.
[3] Цитируется по Борхес Х. Л. Книга вымышленных существ М., 1997. С. 48.
[4] Цитируется по: Терентьев-Катанский А. П. Китайские легенды о драконе. // Страны и народы Востока. Выпуск 11. М., 1971. С. 120.
[5] Там же с. 119.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>